^Вверх

Все для Joomla. Беспланые шаблоны и расширения.

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

02102102100210 1Эта беседа с участником афганской войны Давиденко Андреем Васильевичем интересна для меня особо. Прежде всего, это была беседа с человеком с четкой жизненной позицией, человеком, чье мировоззрение неразрывно связано с поколением отцов и дедов. Это позиция защитника, позиция человека, любящего свою Родину, защищавшего ее тогда, тридцать лет назад в Афганистане, и готового защищать ее и сегодня. «У меня дядя – ветеран Великой Отечественной, все дяди военные, только отец работал в колхозе шофером. Дед мой Андрей, участник Первой мировой, гражданской войны. Вот и я выбрал этот путь».

Призвался Давиденко Андрей в вооруженные силы в 1984 году. Служил в десантно­штурмовой маневренной группе пограничных войск в должности командира пулеметного отделения в Афганистане. Начинал службу в Армении на турецкой границе в Октемберянском погранотряде. После учебки в Армении был переведен в учебный лагерь Термезского погранотряда (Узбекистан), что на берегу пограничной реки Амударьи. Именно в Термезе их обучали ведению боевых действий, в частности ­ ведение ночного боя, владению всеми видами оружия, метание любых гранат, захват «языка». Все это происходило в условиях пустынного климата. Были сильны перепады ночных и дневных температур. После прохождения обучения их стали распределять по заставам – Пянджский, Хорогский, Киркинский погранотряд. Это были крайние точки южных рубежей Советского Союза.

Хорогский погранотряд в Таджикистане, куда попал Андрей – это мир громадных гор, глубоких ущелий «крыши мира» ­ Памира.   Зона ответственности Хорогского погранотряда шла вдоль границы Таджикистана и простиралась на сто километров вглубь территории Афганистана. Это была буферная зона, которая прикрывала дальние подступы к границам СССР.

Десантно­штурмовая маневренная группа Хорогского погранотряда дислоцировалась на территории Афганистана в кишлаке Убагн. Сам погранотряд находился на трех заставах­точках – Убагн, Калай­Куф, Шхаро.

Афганскую границу Давиденко Андрей пересек 2 декабря 1984 года. Пересекли реку Пяндж на вертолетах и направились на точку – кишлак Убагн. Выполняли задачи – ходили в засады, проводили различные операции по ликвидации банд. Потом передислоцировались в кишлак Флён. Точка – это блиндажи, окопы по периметру и горы, горы кругом. Дикий край, отдаленный от городов, местное население, проживающее в мелких кишлаках, относилось к нашим солдатам, можно сказать, прохладно, без особого восторга. Чувствовалось близкое присутствие враждебного Пакистана. Сами афганцы, по словам Андрея Васильевича, очень трудолюбивые люди, можно сказать, трудоголики. В горах Памира очень мало плодородной земли, поэтому каменные террасы на склоне гор афганские крестьяне засыпают плодородной землей, которую привозят на мулах. Так делается поле, на которой выращивают ячмень. Пищи очень мало. Сушат шелковицу, потом толкут ее и делают из нее лепешки. Ничего не пропадает, каждое дерево на счету. Все жилища делаются из камня, все идеально ровно. В своем диком горном краю они не видели нормальных полей пшеницы с их равнинным раздольем.

Еще до 1979 года происходили постоянные провокации со стороны Афганистана, были обстрелы трассы вдоль границы, различные диверсии. Поэтому и было принято решение выдвинуть погранвойска на глубину до ста километров. Главной задачей наших пограничников – обеспечение порядка, отрезать подходы бандформированиям к границам среднеазиатских республик Советского Союза, исключив тем самым провокации. В связи с этим выполнялись соответствующие задачи – операции с силами погранвойск, авиации. К этим операциям привлекались военнослужащие различных специальностей.

Год с небольшим в Афганистане ­ громадный срок, за который могли убить сотни раз; каждый день он рисковал, каждый день был на пределе возможностей.  

Если находишься в подразделении, то несешь службу боевого охранения – день в день – четыре часа днем, четыре часа ночью. Все это ­ в траншее по периметру. Это помимо боевых операций. Чтобы передвигаться по горам в полной боевой амуниции весом в тридцать килограммов – нужно иметь идеальное здоровье, вернее даже не здоровье, а тренированность тела и духа. Пулемет Калашникова (ПК), пулеметные ленты, патроны в пачках, запасной ствол пулемета, так как при стрельбе ствол сильно накаляется и его нужно менять. Весь этот боевой комплект делился на двоих. Плюс еще сухпай, гранаты. Напряжение неимоверное. Что позволяло держать себя в тонусе, что давало силы? Конечно же, каждодневные тренировки с первого дня службы в пограничных войсках, как говорится «ноги в руки», кросс по «пересеченке» со всем обмундированием. В учебке стрельбы, а потом марш­бросок, в боевых действиях – развертывание, занятие позиции. Тренировки, тренировки ­ в бою физическая подготовка многое значит. Но, а еще, кроме всего этого должен быть внутренний стержень, сила воли. Поддерживало то, что они все там были уверены в нужности, необходимости своего присутствия в этой далекой стране. Они знали, что защищают рубежи великой Родины, границы, за которым твои родные близкие, твой народ.

«Война – это тяжкий, адский труд, это грязь, пот, кровь, боль, ­ говорит Андрей Васильевич. ­ Это только в фильмах все так лихо, порой задорно показано. А вот когда реально сутками не спишь, когда каждый день в напряжении, когда лежишь под дождем в горах сутки в мокрой одежде, порой наступает такое опустошение, но с ним нужно бороться, иначе нельзя, иначе не выжить, если расклеишься, дашь слабину».

Помнит он, как перешли зимой речку вброд, как легли мокрые в засаду в камнях, как одежда начинала покрываться льдом, а нужно смотреть на эту тропу и ждать, когда появится банда. Нервы на пределе, но нужно выполнять поставленную задачу.

Сводного времени не было, свободное время – это сон в подразделении в перерыве между боевым охранением, сон чуткий, нужно всегда быть готовым его прервать. Спать урывками приходилось неделями. И так день за днем, день за днем.

Самое сложное время суток в Афганистане – вторая половина ночи, когда организм устает, когда клонит ко сну, а враг не дремлет. Именно под утро чаще всего происходили его вылазки.

«Всему этому не учат, ­ продолжает Андрей Васильевич. ­ Это уже должно быть внутри тебя. Раньше в пограничники был жесточайший отбор. Сотрудник госбезопасности даже приезжал в деревню, где жил призывник, узнавал, кто его родители, какой он в мирной жизни. В эти войска тогда случайные люди не приходили. У меня отец был коммунист, дед коммунист, воевал в Первую мировую. Не зря за все время афганской войны в пограничных войсках не было ни одного случая дезертирства, попадания в плен. Нас учили, что в плен пограничник попасть не может, поэтому держалась последняя граната для себя. Для нас закон – вынести товарища с поля боя – живым или мертвым.

Как поменялось его мироощущение после той войны? Как оно его изменило? Конечно, расширил свои представления об окружающем мире, увидел многое. При этом, говоря о войне, мой герой не разучился видеть в окружающем мире прекрасное. Он замечал, какие потрясающие пейзажи в Афганистане, а какая архитектура древних городов! Он помнит старый Термез, на территории которого находился их лагерь. Огромные стены посреди пустыни, стены крепостей времен Чингисхана. Находили в земле наконечники стрел, возможно еще времен великого Чингисхана.

Особенно красиво в Афганистане весной, когда пышно зацветает гранат. Этот неповторимый цвет цветущего гранатового дерева – белый, с красноватым оттенком! Глядя на буйство этой красоты, порой забываешь, что в этом горном краю уж сколько лет идет война, что смерть где­то рядом, что твоя пуля еще пока в стволе моджахеда. Первую смерть увидеть всегда тяжело, надрывно. Он ее увидел в своем товарище, Егорове Николае, которого лично знал. Николай погиб в бою по прибытии в Афганистан. Их точки были буквально рядом.

«Два тела замотали в плащ – палатку, ­ вспоминает Андрей Васильевич, ­ перевязали, и на веревке наши вертолетчики их подняли и под обстрелом перелетели, и на нашей точке, где было спокойно, опустились. Я подбежал к ним и стал помогать принимать двух погибших – Колю Егорова и старослужащего, который вот­вот должен был демобилизоваться. Я еще увидел кровь на сапогах Коли, с которым в учебке наши кровати стояли рядом. Потом часто все это снилось по ночам…»

Андрей Васильевич награжден правительственной медалью «За отвагу». Происходило это недалеко от кишлака Муштиф. Поступила информация, что в один из кишлаков пришел бандглаварь с небольшой группой к кому­то в гости. Выдвинулись на его захват группой в тридцать человек и с поддержкой из сорбозов – афганских ополченцев. Шли целую ночь. Но ситуация круто изменилась – к бандитам подошло двести пятьдесят человек. Утром натолкнулись на них, понятно, что силы были неравные, к тому же бандиты заняли господствующие высоты. Приняли встречный бой, стали отходить. Вчетвером прикрывали отход группы. Было тяжело. Тут подоспели вертушки, поддержали огнем. Они обозначили сигнальными ракетами свое местонахождение. Вертолеты нанесли ракетно­бомбовый удар по моджахедам, находившимся на господствующих высотах и по кишлаку. Командир группы, капитан Пинявин скорректировал огонь минометной батареи, которая с предельного расстояния нанесла по «духам» огонь.

«Когда вышли из этого тяжелого боя, ­ продолжает вспоминать Андрей Васильевич, ­ я осмотрелся кругом, и тут увидел все эти цветущие сады, эту текущую воду, зелень. Сразу спало нервное напряжение, всю душу заполнила такая эйфория, как будто ты заново родился на свет, и ты чувствуешь вкус жизни».

Да, это чувство испытывал только тот, кто не раз ходил под смертью, кто мог быть убитым минуту назад, а сейчас вот живой, сейчас видишь красоту природы, поражаешься ее тишине, и жизнь получает новое наполнение … Хрупкий переход от войны к миру – только он может обнажить глубинные движения души…

К медали «За отвагу» за тот бой сержант Давиденко Андрей был представлен в Афганистане, а получил ее уже дома, весной 1987 года в   Ростове­на­Дону. Ему пришла повестка: прибыть в Комитет Госбезопасности. С ним был еще парень из Таганрога. Такую же медаль «За отвагу» получил и дедушка жены Андрея Васильевича, только на фронтах Великой Отечественной…

Вот она, связь Поколений ­ через Подвиги, через Доблесть, через Память обо всем этом.

«Наш дух на этом и основывался, – говорит мой собеседник, ­ он основывается на ветеранах Великой Отечественной. К нам в школу постоянно приходили ветераны, рассказывали… Мы, мальчишки, на них равнялись. Мы хотели быть на них похожи, в школах писали сочинение по Борису Полевому «Повесть о настоящем человеке» о летчике Маресьеве, мы знали о подвигах Зои Космодемьянской, Александра Матросова, Марата Казея.

­ Какое чувство было, когда покидали эту горную страну. Ощущали ли себя победителями?

­ Когда я увольнялся, то чувство выполненного долга, конечно, было. А то, что наша страна ушла и оставила афганцев самих с собой, фактически предала своих союзников ­ ведь мы в этом не виноваты. Сколько там погибло людей, которые поддерживали нас, оставшись без защиты!

После Афганистана Андрей Васильевич учился в летной школе прапорщиков в городе Канск Красноярского, служил стрелком­радистом в 251­ом гвардейском бомбардировочном полку под Киевом (город Белая Церковь). Летать на всевозможные задания приходилось на бомбардировщике Ту­16. Ему еще раз, уже в новом качестве пришлось побывать в Афганистане, вернее над Афганистаном, в судьбоносное время вывода наших войск в декабре 1988­го – феврале1989­го года, обеспечивая вывод наших колонн из Афганистана.  

В начале девяностых он как раз застал развал великой армии, начало расцвета движения украинских националистов. Но тогда еще были сильны, крепки наши ветераны, они еще могли постоять за себя. На 9 мая они сами разогнали националистов, примкнувших к ним на параде.

В 1993 году Андрей Васильевич оставил на Украине, в Белой Церкви, квартиру и с семьей переехал домой, к родителям, в хутор Щербаково Неклиновского района. Устроился на службу в пограничные войска, которые как раз формировались на границе с Украиной. В 1995 году переехал жить в Матвеев Курган. Уволился на пенсию с должности инструктора – разведчика Куйбышевской комендатуры.

А еще на войне обострено чувство товарищество, братства. когда сидишь в окопе, ешь с одного котелка, когда смерть делишь на двоих, когда готов за товарища полезть под пули …

Поддерживает Андрей Васильевич связь с сослуживцами, которых разбросало по всей территории бывшего Советского Союза. Порой не виделись десятки лет, но по телефону созваниваются. Вот недавно общался с Харитоновым Сергеем из Подмосковья.

Служил он и с легендарным комбатом ДНР Олегом Гришиным («Медведь»), погибшем на Саур–Могиле летом 2014 –го. (Летом 2018 –го я стоял у места его захоронения на самой Саур­Могиле. прим. автора) Служил с Гришиным Андрей Васильевич в учебке в Армении, их вместе перевели в тренировочный лагерь Термеза. Гришина перевели в Киркинскоий погранотряд, Андрей попал в Хорогский.

Но наше сложное время вносит в эти отношения с однополчанами свои коррективы. С одним товарищем, командиром саперного отделения, Андрей служил в Афганистане, теперь тот воюет в батальоне «Киев ­1» «Командир саперного отделения, сержант, хороший парень, по­русски говорил, мы вместе в одном окопе сидели. В пятьдесят лет фамилию изменил на украинский лад, надел косоворотку, чуб отрастил. Все это пропаганда. Как говорил один из наших ярых врагов: ядом можно отравить тысячи людей, а ложью – миллионы. К сожалению, на Украине так произошло».

Еще мы говорили с Андреем Васильевичем о роли истории в современном мире, о ее понимании.

«Человек, который не знает истории – он не может быть полноценным гражданином своей страны, ­ считает мой собеседник. ­ Люди не будут знать историю – опять все войны повторятся, враги нас возьмут голыми руками… Помните то, что сказал наш ученик в Бундестаге о «невинных немецких солдатах, погибших в великую отечественную войну». Это они – невинные?! Если не будем знать историю – таких мальчиков у нас будет все больше и больше – это страшно. Вот вам – пропаганда в действии. Когда я служил в Белой Церкви, старинном городке под Киевом, то видел на площади место, где установлена табличка, сообщающая, что на этом месте казаки Богдана Хмельницкого давали присягу на верность России, русскому царю в 1654 году. Тогда за веру православную отдавали жизнь, а сейчас что…»

А мне после этих слов Андрея Васильевича подумалось, что в 2014­м уже другие «казаки» давали другую «присягу», на «верность» другому «Царю», но такие «казаки», я уверен, жизнь свою не отдадут за Веру и Отечество.

Андрей Васильевич занимается поисковой работой в поисковом отряде. Вот недавно «подняли» шестьдесят человек, планируют перезахоронить их весной с почестями у Якоря на Волковой горе.

В завершении беседы поведал Андрей Васильевич удивительную историю. На подъезде к Покровскому, у дороги, стоит одинокий памятник летчику, младшему лейтенанту, Письменному Григорию Лукьяновичу. Весной сорок третьего летчик был подбит под Покровским; к нему бросились местные жители спасать, он попросил их уйти, достал пистолет и стал отстреливаться от фашистов, которые стали к нему подступать, но он не сдался врагу – застрелился. На месте его гибели и поставили скромный памятничек.

Каждый год Андрей Васильевич рано утром, 9 мая, приезжает к этому скорбному обелиску у обочины дороги под Покровским и кладет к его подножию гвоздики. Тридцать три года назад, ему там, в Афганистане, как этому летчику, младшему лейтенанту, в сорок третьем, было всего лишь двадцать лет …

Иван ПЕЧЕРСКИЙ

02102102100210 1

02102102100210 2