Наш край — это не только богатая история, овеянная ветрами Дикого поля, событиями Гражданской и Отечественной войн, но и люди, чьи судьбы неразрывно вплетены в эту землю.
Газета продолжает рубрику, посвященную краеведению нашего родного края. Мы приглашаем читателей представить свои воспоминания, связанные с историей родных хуторов и сел, рассказать о семейных реликвиях, преданиях и людях, которые стали настоящей легендой нашей малой родины.
Вашими рассказами мы будем наполнять летопись Миусского края, сохраняя память для будущих поколений.
Сегодня мы представляем вашему вниманию отрывок из документальной повести «Анна», посвященный известной целительнице из села Греково-Тимофеевка Анне Сергеевне Жуковой. Для многих старожилов она была не просто целительницей, а последней надеждой в те времена, когда официальная медицина оказывалась бессильна.
Дитя природы
Аннушка росла любопытной девочкой: много вопросов задавала. Без дедовых рассказов дня прожить не могла. И дед все рассказывал, рассказывал… Детская память — словно губка, легко впитывала всё новое и интересное. Однажды, прогуливаясь с внучкой по хутору, девочка остановилась. Ее взор был направлен в сторону поля. Колышущиеся на ветру колосья пшеницы украшали его: ветерок будто играл с ними, гоняя их волнами, меняя в своей расцветке от светло-зеленого, …темного, а иногда… совсем до седого, словно бесконечное зеленое море. Девочка замерла в восхищении: — Деда, а можно я поиграю? — неожиданно спросила она. — Пойди погуляй.
Колосья накрыли девочку чуть ли не с головой, едва она вошла в поле. Мягкие и ласковые растения касались ее лица, рук, ног. Аннушка стояла несколько минут, не дыша, наблюдая за ними. Очередной порыв ветра вновь пробежался по полю, наклоняя колосья до самой земли и вновь поднимая их, как бы образуя движение волн. Находясь под влиянием увиденного, Аннушка пошла вслед за ними. Восторг охватил все ее существо.
Каждый порыв ветра она, как и колоски, ощущала на себе, сливаясь с ними в единое целое. Появилось желание бежать вслед за волнами. И, как будто услышав ее влечение, ветерок легонько подтолкнул девочку в спину. Широко раскинув в стороны ручонки, Аннушка шагнула в налетевшую зеленую волну, удаляясь все дальше и дальше от края поля. Удивительное, незабываемое чувство радости и блаженства охватило ее. Душа наполнилась восторгом и удивлением. А ветерок, будто играя с девочкой, подталкивал все новые и новые волны. Наибольшую радость у нее вызывал момент, когда ей удавалось успеть упасть на гребень бегущей зеленой волны, которая двигалась дальше, а она, крепко ухватившись за колосья, ощущала себя чуть ли не повелительницей всего окружающего.
С каким-то ликованием она обхватила руками растения, сколько смогла, и опустилась на мягкий и свежий ковер. Теперь уже ветерочек играл на ее лице, лаская и убаюкивая. На какое-то время Аннушка закрыла глаза, наслаждаясь его присутствием. Он настолько трепетно относился к ней, что даже не стал нарушать ее покой, постепенно отдаляясь в сторону.
Согретое солнечным светом и теплом лицо ее светилось счастьем и надеждой продолжить общение с силой природы. Пружиной подскочила, пытаясь попасть в ряд с набежавшей волной, и опять ветерок подтолкнул ее вперед навстречу новым впечатлениям. Вместе со степными птицами она будто летела по полю, касаясь верхушек колосьев, то поднимаясь, то опускаясь. Вытянув ручки навстречу солнцу и ветру, она развернула ладошки вверх, почувствовав, как солнечные лучики согревают ее пальчики. Приложив их к щекам, ощутила приятное жжение и силу. Радость от игры с матушкой — природой дарила ей то несравненное чувство, о котором говорят: «прям дух захватывает».
Назад к деду возвращалась по уже проторенной дорожке. Все это время он наблюдал за девочкой, стараясь не выпустить из виду. Взглянув во взволнованное лицо подошедшей внучки, почувствовал, как изменилась она. Аннушка будто повзрослела, стала серьезной, задумчивой: — Деда, а те колосья, которые я повалила, поднимутся или нет? Ераст успокоил девочку: — Конечно, поднимутся. Ночная роса умоет их.
Вопросы внучки часто вводили его в изумление. Вот и сейчас он прозвучал из детских уст как-то трогательно и по-взрослому, что вызвали умиление и слезы радости: «Надо же! Какая ответственность, какая забота! Быть тебе хорошей матерью».
Частенько девочка вглядывалась в небо, погружаясь взглядом в бесконечную голубизну, словно пытаясь разгадать ее тайны. Облака неспешно проплывали над головой, меняя формы и цвета, будто рисуя невиданные картины, понятные только детскому воображению. — Смотрите, — указывая пальчиком вверх, она называла все, что видела в голубой вечности: — Вон птичка летит, а вон ангелочек… с крылышками. Девчушка улыбалась облакам – путешественникам, уверенная, что именно сейчас кто-то из них спустится к ней на землю. И старик, включившись в игру ее воображения, действительно ловил среди проплывающих облаков названные образы.
Ераст не раз замечал, как сердце любознательной внучки наполнялось тихим восторгом от этой удивительной игры с природой. Вот и сейчас лучик солнца, щекотнувший внучку за ушко, продолжил свое нежное путешествие по ее шее, плечам, словно невидимая рука мастера, рисующая тонкую картину света. А потом осторожно стал спускаться ниже, пробуждая тихие улыбки на лице ребенка, будто старался согреть каждую клеточку своим теплом, проникнуть глубоко внутрь, дотянуться до самой души ребенка, оставив след радости и покоя.
Это было похоже на танец двух существ – маленького человеческого и великого светила. Ветер тихо шептал ей что-то доброе, вплетаясь в золотистую паутину солнечных лучей, делая воздух прозрачнее и легче. Аннушка смотрела вдаль, наслаждаясь каждым мгновением близости с природой, чувствуя легкое покалывание от солнечных поцелуев. Это был миг тихого счастья, мимолетный подарок мира, в котором она жила.
С малых лет Аннушка прислушивалась к тихим молитвам, которые произносил ее седобородый дед, когда стоял на коленях перед старинной потускневшей иконой. Она ловила каждое слово, словно нежные нити тонкой ткани, переплетенные золотыми нитями памяти. Каждый вечер, едва солнце опускалось за горизонт, дед брал в руки затертую Библию и медленно начинал читать ее вслух. Его голос звучал мягко и проникновенно, наполняя избу особым теплом и спокойствием. — Вот слушай внимательно, внученька, — говорил дед, склоняя седую голову над иконой Богородицы. — Каждое слово, каждый звук молитвы имеет свое предназначение. Молитва творит чудо невидимое глазу человеческому… Многое тогда девочка не понимала, но помнила еще одну фразу, сказанную стариком: — Господь Бог всегда открывается людям, стоит им только обратиться к нему.
Как-то Аннушка остановилась возле иконы Божией Матери, чувствуя легкое покалывание кожи лица от тепла свечи. Она смотрела на икону долго-долго, пока глаза не начали слезиться от напряжения. Взгляд Девы Марии был таким спокойным, всепрощающим… Девочке вдруг стало тепло внутри, будто она получила невидимый поцелуй материнской любви. Будто почувствовала чувство нежности, которое окутывало ее мягкой заботливой рукой, успокаивало душу и растило крылья над хрупкими плечами. — Хочешь помолиться? – спросил дед, наблюдавший за нею со стороны. И девочка кивнула осторожно, боясь расплескать внезапно нахлынувшую радость. Глаза ее в эту минуту сияли каким-то особым светом, словно кто-то зажег внутри нее лампочку надежды.
От людей, которые захаживали к ним в дом и допоздна вели беседы с дедом, она слышала множество историй о том, как Господь словно луч света озарял самые темные уголки души, вырывал из цепких лап зависимости, поднимал тех, кто падал духом, наполняя их сердца силой и радостью, делал жизнь прекрасной даже там, где раньше царила лишь пустота и отчаяние. От них требовалась лишь вера в него. Слова эти звучали волшебной мелодией, будто эхо дальних миров, несущих надежду и утешение. Аннушка слушала их, затаив дыхание.
Когда гости уходили, девочку укладывали в постель. Засыпая под мерцающие огоньки свечи, она представляла себе этот миг, когда и ей откроется путь к неизведанному, которым дышат истории их гостей. Она, знала теперь наверняка: каждому человеку предназначен собственный светлый путь, стоит лишь потрудиться. Она даже видела во снах того, Кто заботится обо всех, как ее матушка и дед. Сердце от этих недетских мыслей начинало биться чаще, наполняясь чувством благодарности и доверия к этой высшей силе, способной изменить все вокруг до неузнаваемости. Искренние молитвы родных и прихожан, несомненно, повлияли с детства на формирование ее мировоззрения. Ее душа медленно раскрывалась навстречу новому миру, еще не опознанному ею, наполняясь светом доброты и любви ко всему живому. Сострадание в ней рождалось постепенно, подобно тонкому росточку, протискивающемуся сквозь плотную кору равнодушия окружающих. Она чувствовала боль каждого встреченного человека – будь то старый прохожий, согбенный тяжестью прожитых лет, или маленький котенок, испуганно спрятавшийся под лавку.
Ее детская память сохранила эпизод, когда однажды зимой к ним пришла женщина. Она была одета в белое платье, больше ничего не было на ней. Проходя мимо девчушки, тронула ее за ручку: — Какие горячие! Они сделают тебя известной. Незнакомка долго всматривалась в ее лицо и на прощание, как будто предсказывая, произнесла: — Будешь служить людям. Трижды перекрестив Аннушку, удалилась. Кто была эта женщина? Уж не Ангел ли Хранитель, посланный Казанской Матерью Божьей, который предрекал ей будущее? Сколько будет жить Аннушка, столько будет помнить эти дни, которые, пожалуй, объединили ее с верой в Господа Бога, мамой, дедом навсегда, как самых родных, которые защищали ее от невзгод и помогли определить судьбу.
Кто же эта девочка, которую ласкали божественные силы, любуясь и восхищаясь ею? Что это было? Скорее всего, это было чудесное соединение божественного и человеческого, небесного и земного, вложенного Высшими силами в маленькое хрупкое существо, которого в будущем ждали нелегкие жизненные испытания.
Татьяна Попова
